Полина сильно ударилась головой и потеряла сознание. Скорая приехала быстро, и уже по дороге в больницу она очнулась и первое, что сказала: — Где Барри?!
Утро у Полины сразу не задалось. День не задался вовсе. Сначала задержка на работе, потом ледяной дождь, встретивший её на выходе, будто насмехаясь. Она не удивилась — всё шло наперекосяк.
Дома её ждал Барри — любимый шарпей, подарок отца, сделанный неожиданно и незадолго до его скоропостижной смерти. В детстве Полина мечтала о собаке, но родители были непреклонны. А когда мечта давно отступила перед взрослыми заботами и целями, отец внезапно привёл домой щенка.
Тот вечер запомнился навсегда: смущённый папа с коробкой, из которой выглядывал складчатый бутуз; мама, как обычно, пожимающая плечами; и растерянная Полина.
— Доченька, я знаю, ты всё детство просила собаку, а мы не разрешали. Так вот… пусть даже поздно, но мечты нужно воплощать, — сказал тогда отец с улыбкой.
После его смерти многое изменилось. Мама стала часто уезжать — то в санаторий, то к подруге. Сменила причёску, стиль, словно пыталась заново найти себя. Полина же осталась одна — с Барри в просторной квартире. Но одиночество её не пугало. Её никогда не тянуло к шумным компаниям, и даже в детстве она была наблюдательной, тихой, созерцательной.
Из друзей — разве что Витька Карасёв. Он был единственным, с кем она чувствовала себя спокойно. Он провожал её до дома, не навязывался. Даже соседи знали её мало — кроме разве что Марии Петровны, подруги матери, и Василия Фёдоровича, приятеля отца.
Полина как-то спросила мать, почему та всегда уступала отцу. Та тогда ответила просто и со слезами:
— Я его очень любила… И очень боялась потерять.
Со временем мать устроила личную жизнь, уехала жить к новому спутнику, а дочери оставила квартиру и добрые пожелания.
Так Полина и осталась с Барри. И не сказать, что ей было тоскливо. Пёс наполнял её дни. Карьера шла своим чередом, а вот личная жизнь… Там всё было сложнее: те, кто ей нравились, были равнодушны, а те, кто проявляли интерес — её не трогали вовсе.
Тот день был холодным. Улицы заледенели. Полина спешила, но приходилось почти семенить — тротуары превратились в каток. Она мечтала только о том, чтобы дойти до дома, переобуться и пойти на прогулку с Барри. Но чувствовала озноб и подумала: «Неужели снова простыла?»
На втором этаже подъезда до неё донёсся радостный лай. Барри уже слышал шаги.
— Иду, иду, малыш, — улыбнулась Полина, подходя к двери.
Из соседней квартиры выглянула Мария Петровна:
— Ох, Поленька, опять допоздна? А Барри-то скучал!
— Да вот, работой завалили… А тут ещё этот ледяной дождь, — пожаловалась она и пошла к себе.
— Только аккуратней там, на улице-то страшно скользко! — напутствовала её соседка.
— Сейчас, Барри, подожди, только переобуюсь, — успокаивала хозяйка пса.
К вечеру улицы покрылись сплошной коркой льда. Всё — от деревьев до металлических перил — блестело, как стекло. Полина и Барри осторожно вышли. Девушка почувствовала, что горло саднит. «Ладно, раз уж вышли — заскочу в аптеку, куплю что-нибудь», — решила она.
Аптека была на углу соседнего дома. Подведя Барри к ограде подъезда, Полина аккуратно привязала его.
— Сиди тут, Барри. Я ненадолго.
Перила у входа были скользкими, но она поднялась. Купила таблетки и спрей. Когда уже выходила, услышала, как фармацевт что-то крикнула ей вслед. Полина обернулась — и в следующее мгновение поскользнулась, рухнула на лед и потеряла сознание.
К счастью, мимо проходил мужчина. Он не стал дотрагиваться до пострадавшей, а сбегал в аптеку за помощью. Продавец вызвала скорую. Пока ждали, попытались привести девушку в чувство.
Медики приехали быстро. Полина очнулась уже в машине и прошептала:
— Барри… Где он?..
— Кто это такой? — удивилась врач. — Девушка, у вас, вероятно, сотрясение или черепно-мозговая, ещё и перелом ноги. Не дёргайтесь, вам нужно лежать спокойно.
— Верните меня к аптеке, срочно! — потребовала она.
— Вы в своём уме?! — разозлилась врач. — Мы вам жизнь спасаем, а вы какие-то глупости про собаку несёте!
— Тогда хотя бы дайте мой телефон. Он в кармане куртки, — попросила Полина, указывая взглядом на свою одежду.
— Держите, — недовольно протянула врач.
Полина судорожно пролистывала контакты: Катя Маникюр, Света Парикмахер, Газовщики… Не те.
Наконец — Мария Петровна.
— Мария Петровна, я… я упала. Меня увозят в больницу… А Барри — он привязан у аптеки… Да, на углу. Не могли бы вы… Он же кроме вас никого не знает… Спасибо.
Соседка сомневалась: как добраться по гололёду? Но Полина больше никому не могла позвонить.
Мама — в отъезде. Влад с работы — отказал: у него романтический ужин. Она набирала и всхлипывала. Руки тряслись, нога пульсировала болью. В какой-то момент взгляд упал на номер Витьки Карасёва.
— Витя… привет… Я тут… упала. Барри остался у аптеки. Ты бы не мог?..
Он замешкался, но пообещал поехать.
Полина обессилено выдохнула. Посмотрела на врача:
— Простите. Просто… он один там. А я здесь…
Тут зазвонил телефон.
— Поль, — это был Витька, — а он меня же не знает. Не подпустит.
— Сейчас! Я тебе дам номер Марии Петровны — он её знает, к ней подойдёт.
— Всё, хватит болтать! Приехали. Пора выгружаться, — улыбнулась врач.
Больница, приёмный покой, рентген, гипс… Телефон вернули только в палате.
Три пропущенных — два от Марии Петровны, один от Вити. Полина сразу перезвонила.
— Поленька, ну слава богу! Как ты? Всё хорошо? — зачастила соседка.
— Подождите, как Барри? — перебила Полина.
В трубке раздался дружный смех. И тут включилось видео.
На экране — Мария Петровна, Витька, Василий Фёдорович и… та самая врач.
— Вот, Полиночка, знакомься — бригада спасения. Пока мы с Васей шли к аптеке, Витенька уже подъехал, а потом и Елена Павловна, наша докторша, подошла.
Смех. Чай на столе. Камера перевелась — на диване под пледом спал Барри.
— Леночка осмотрела его, всё хорошо. Он в порядке.
Полина рассмеялась — и заплакала. От облегчения. Оттого, что рядом есть неравнодушные. Неважно, сколько их — один, два или пять. Главное — что они есть.
И это… настоящее счастье.
