Анна вошла в квартиру и первым делом скинула туфли. Правая нога онемела ещё в офисе, а левая — просто мстила за вчерашний педикюр. Дверь за ней щёлкнула, как капкан.
— Я дома! — крикнула она в пустоту, хотя знала, что Сергей должен быть. У него сегодня был «удалённый» день. Перевожу: валяние на диване и важный переговор с холодильником.
Из кухни донеслось:
— А чё так рано? — голос был ленивый, как кот после кастрации.
Анна не ответила сразу. Она медленно прошла в зал, бросила сумку на диван и, на секунду задержав дыхание, тихо улыбнулась.
— Меня… уволили, — сказала она, глядя прямо на Сергея.
Он даже не обернулся. Щёлкнул телевизором, потянулся, зевнул и только потом повернулся. Лицо расплылось в непроизвольной улыбке.
— Да ладно? Правда, что ли? — он выглядел так, будто кто-то подарил ему новый диван.
— Угу. Сказали, оптимизация. Перестройка. Новый курс, мать его.
Сергей подошёл ближе. Обнял её, поцеловал в макушку и… хмыкнул.
— Слушай, ну и отлично. Наконец-то дома посидишь. Уберёшься, борща сваришь. Да и вообще… может, ребёнка заведём, а? Чего тебе ещё надо?
— Ты серьёзно сейчас? — Анна отстранилась. Губы её дрожали — не от обиды, а от того, что хотелось врезать. — Я всю жизнь вкалываю, чтобы из тебя нормального человека сделать. Чтобы у нас квартира была, не халабуда. Чтобы ты… хотя бы раз на отдых меня вывез. А ты мне — борщ и ребёнка?
Сергей хлопнул в ладоши, усмехнулся.
— Ну ты же не работница теперь, а женщина в поисках предназначения. Вот и найди его между плиты и пелёнок.
— Ты мразь, — выдохнула она. — Ты даже не спросил, как я себя чувствую. Не поинтересовался, чем можешь помочь. Ты… ты рад!
— А почему бы и нет? — он пожал плечами, без тени угрызения. — Мне надоело смотреть, как ты выжимаешь из себя соки ради этого идиота Виктора Андреевича. Ему-то пофигу на тебя. Ты ему цифры да отчёты, а он тебе — «молодец, Анна, продвигаемся». А потом — до свиданья!
Анна отвернулась. В голове уже собиралась буря. Но она пока молчала. Это был эксперимент. И теперь она знала — она не ошиблась. Подонок. Точно.
Вечером у Аллы.
— Он прям в лицо мне: «Сиди дома, заведи ребёнка», — Анна пила вино с таким лицом, как будто оно было из уксуса. — Как будто я мясо с гречки перепутала, и теперь всю жизнь должна платить.
Алла, высокая, худая, с глазами ястреба, тихо кивнула.
— А ты его проверь. До конца. Скажи ему, что директор звал тебя обратно. На пару дней. Типа разобраться с документами. Посмотри, что он сделает.
— Он уже сделал. Радовался, как будто в лотерею выиграл. Я увидела его настоящее лицо.
Алла вдруг резко встала, подошла ближе и взяла её за плечи.
— Аня, ты не понимаешь. Это не просто предательство. Это план. Он тебя хочет сломать. Обрезать, как сухую ветку. Ты мешаешь ему быть главным. И он это понял.
Анна смотрела в одну точку. Медленно кивнула.
— Мне нужно всё узнать. Досконально. Иначе я сломаюсь, Алл. Я не могу просто уйти — мне надо понять, почему. И… как глубоко он в это влез.
— А ты не думала, что он уже копал под тебя давно? — Алла налила ещё вина. — Просто делал это тихо. А теперь решил — всё, пора.
Позже той же ночью.
Анна не спала. Лежала в тишине, слыша, как Сергей храпит рядом. От него пахло пивом и какой-то уверенностью, как от человека, который считает себя победителем.
Она встала. Взяла его телефон. Пароль, как всегда — дата их знакомства. Смешно.
История звонков. Сестра. Два раза за день. Переписка. «Ты была права, Анька карьеру выбрала. Ну и пусть теперь дома сидит. Я уже сказал ей. Не дёргается.»
Сердце глухо стучало в горле. В голове — пустота и злость.
Запись голосовая от сестры Сергея:
— Ну ты молодец, Серёжа. Всё как ты и хотел. Теперь она точно не полезет выше. Главное — не расслабляйся. Она у тебя упёртая. Ударь её по самолюбию — она сама откажется.
Анна выключила телефон. Встала. Зажгла свет в ванной. Посмотрела на себя в зеркало.
— Ну что, родная? Добро пожаловать в настоящую игру, — шепнула она отражению.
И вдруг — улыбнулась.
***
Анна проснулась раньше Сергея. Он лежал на спине, развалившись, будто бы отбил себе полмира и теперь кайфовал. От него пахло перегаром и какой-то дешёвой победой.
Сейчас ты у меня позаписываешься, герой семейной драмы, — подумала она и встала с кровати.
На кухне она нашла старый диктофон, тот самый, с которым ходила на учёбу десять лет назад. Он лежал в ящике с хламом между изолентой и старым пультом от кондиционера, которого уже давно не было.
— Ну здравствуй, мой новый адвокат, — прошептала она, проверяя батарейки. Всё работало.
Через пятнадцать минут она уже стояла у плиты в халате, нарезая колбасу на яичницу.
Сергей пришёл, почесываясь и зевая.
— Ух, как вкусно пахнет! Вот что значит — вернулась к нормальной жизни, — сказал он, чмокнув её в щёку. Анна едва сдержалась, чтобы не вытереть это место салфеткой.
— Доброе утро, милый. Садись, яичница почти готова, — ответила она ласково, будто в голове у неё не кипел план мести, а варился бульон из любви и нежности.
Диктофон был включён и спрятан на полке под микроволновкой. Она знала, как говорить, знала, куда копнуть. Главное — дать ему почувствовать себя умным. Они это любят — когда думают, что всех обыграли.
— Слушай, Серёж, я тут подумала… Может, ты и правда прав. Ну его к чёрту, этот офис. Я ж и правда не для бухгалтерии родилась, а для борща и тапочек.
— Вот это уже разговор! — оживился он. — Видишь, только уволили — и ты сразу расцвела.
Дерьмо собачье ты, а не мужик, — пронеслось у неё в голове.
— А что, давно так думал? — Анна повернулась к нему и села рядом, аккуратно подогревая разговор. — Что я не на своём месте?
Сергей фыркнул и воткнул вилку в колбасу.
— Давно, конечно. Ты просто не хотела видеть. Я ж сколько раз намекал — давай помедленнее, давай поживём, как люди. А ты всё — отчёты, совещания, Виктор твой Андреевич… Уже задолбала, если честно.
— То есть ты считаешь, я сама виновата, да? — спросила она, чуть склонив голову, как будто просила у него совет, а не показания.
— Ну а кто ещё? Ты же с ним как на верёвочке бегала. Он тебе — «Анна, срочно», ты ему — «Есть, Андрей Викторович». Мне, между прочим, противно было на это смотреть.
Анна чуть подалась вперёд. Глаза её сузились.
— А тебе не кажется, что ты… немного приложил к этому руку? Ну, чтоб я осталась дома?
Сергей замер. Потом пожал плечами, как будто решал — врать или быть «честным мужиком».
— Слушай, если ты думаешь, что я просто сидел и ждал — ты дура. Я не дурак, Ань. Я знал, что если сам не приторможу твою лошадку, ты по головам пойдёшь. Так что да, я… ну… сказал кое-кому, что ты выгораешь. Что тебе нужен перерыв. Ну и вообще…
— Что вообще, Серёжка? — её голос стал холодным.
— Я поговорил с Виктором. Сказал, что ты уставшая, не справляешься. Ну, чуть приукрасил. Чтобы тебя не тянули дальше.
Щёлк. В голове — будто хрустнуло. Он сам. Своими руками. Спокойно. Хладнокровно.
— Ты… Ты что, просил его не продвигать меня? — Анна даже не поверила, что это говорит он. Человек, с которым она ела, спала, строила жизнь.
Сергей не заметил, что в комнате стало холодно, как в подвале. Он хмыкнул:
— Да не просил, просто сказал, как есть. А дальше он сам всё понял. Не маленький.
— А если я скажу, что у меня была возможность стать главным бухгалтером, и ты всё испортил? — Она смотрела прямо, в упор.
— Ну вот и прекрасно, что не стала. Бухгалтеры не рожают. А у меня, между прочим, мать внуков требует. Или ты забыла?
Анна резко встала. Больше слушать было невыносимо.
Она вытащила диктофон и положила его на стол.
— Ты только что признался, что подставил меня. Что лез ко мне в спину. Что специально слил меня, как испорченный товар.
Сергей вздрогнул. Потом рассмеялся. Злобно.
— И что? Ты мне угрожаешь? Это всё семейные разговоры. Записала, молодец. Только это никуда не годится — суд не примет.
— А кто сказал, что я в суд побегу? — Анна подошла ближе, схватила вилку со стола и воткнула её рядом с его рукой. — Я просто больше не буду с тобой. Ни жить. Ни дышать одним воздухом. Ты для меня умер, понял?
— Ты психованная! — заорал он, отшатнувшись. — С ума сошла совсем!
— Поздно заметил, Серёжа. А теперь — сиди тут. В тапочках своих, со своей мамой и мечтами о внуках. А я пошла. У меня встреча. С человеком, который меня действительно ценит.
Она взяла диктофон, выдернула флешку и, не оборачиваясь, ушла.
Сергей остался на кухне, рядом с вилкой, которая почти вошла в столешницу.
И впервые за долгое время — он молчал.
***
Утро начиналось с кофе. Вернее, с его отсутствия.
Анна хлопала дверцами на кухне, матерясь в полголоса — из всех продуктов остались только старые макароны, банка кукурузы и какой-то жалкий пакетик с крупой. После вчерашнего «ухода» ей надо было съехать, но сначала — собрать мозги в кучу. И флешку с записью переписать хотя бы в три места.
Телефон молчал. Алла написала ночью: «Ты богиня. Я тобой горжусь. Спать, ведьма!»
Анна усмехнулась.
Но на душе было… муторно. Как будто наелась гнили. Или воспоминаний.
И тут — звонок.
Она вздрогнула. Виктор Андреевич.
Вот и началось…
— Да, Виктор Андреевич, здравствуйте.
— Анна. Мне только что позвонил… ваш супруг. Уверен, вы понимаете, о чём речь, — в его голосе не было ни осуждения, ни сочувствия. Только холодная, аккуратная нейтральность.
Анна сглотнула.
— И что он вам сказал?
— Много интересного. Что вы… раньше работали не совсем по профилю. Что были неприятные истории, из-за которых вас чуть не уволили. Что у вас… наркотики, и связи с каким-то… криминалом.
Твою мать, Сергей. Вот ты крыса…
— Это бред, Виктор Андреевич. Полный. У меня есть доказательства того, что он хотел сорвать моё повышение. Он — манипулятор. Он просто мстит.
— Возможно. Я не делаю выводов раньше времени. Но вы должны понимать — компания не может позволить себе репутационные риски.
— То есть вы верите ему?
— Я не верю никому, Анна. Я собираю информацию. И если хоть часть правды в его словах подтвердится — у нас будут проблемы.
— У вас — нет. У меня — да. — она выдохнула и отключилась.
Через пять минут она уже была в такси. Сидела, сжимая флешку в кулаке.
Если он решил начать войну — он её получит.
Но проблема была в том, что часть из того, что он сказал, не было враньём.
Клуб «Гараж», 2008 год.
Анна — 19. Сессия — в жопе. Сердце — разбито. Парень ушёл к преподавательнице по философии. А она — пошла «погулять».
В ту ночь она влилась в компанию старших ребят, которые слушали тяжёлую музыку и нюхали с какой-то глупой уверенность, что им можно всё.
Анна — попробовала. Один раз. Испугалась. Второй — уже не было страшно.
Третий — завела себе нового «друга», у которого был доступ ко всему.
Через два месяца она проснулась в отделении, с истерикой и под капельницей. Никого не сдала. Всё «разрулила» через отца, полковника.
Больше никогда не прикасалась ни к чему.
Но прошлое, как известно, умеет стучать. Особенно, если его впускает твой собственный муж.
Она ворвалась к Алле как торнадо.
— Анька, ты что, ночь не спала? — Алла смотрела на неё с ужасом. — Ты бледная, как отчётность в понедельник.
— Он начал войну. Он начал мстить, Алла. Он слил всё дерьмо. Даже то, что я сама себе прощать до сих пор не могу.
— Подожди… ты про клуб и ту историю?
Анна кивнула. Села на диван. Алла принесла стакан воды.
— Я думала, ты ему не рассказывала.
— Я рассказала. Глупо, да? Говорят, надо быть честными друг с другом. А он — записал. Как я тогда выла в ванной. Как я ему рассказывала. Он всё это теперь подаёт как компромат.
— Урод. Просто урод. — Алла села рядом. — Но слушай меня внимательно. Мы его дожмём. У тебя есть козырь — запись. Ты идёшь к Виктору и показываешь её. Чётко, спокойно, жёстко. И рассказываешь всё. Сама. Не как на исповеди. А как взрослый человек. Да, было. Но это было давно. Ты вышла из этого, встала на ноги. Ты вообще сейчас топ-специалист.
— Он скажет: «Почему я должна верить тебе?» А не твоему мужу?
— Потому что ты — не тряпка. И потому что у тебя на руках запись, чёрт подери.
Анна посмотрела на подругу и впервые за день улыбнулась.
— Если я когда-нибудь стану директором, я тебя заберу к себе в замы.
— Ага, ещё кофе мне будешь носить каждое утро, с пончиком, — фыркнула Алла. — Всё, собирайся. Поехали к Виктору. Пусть услышит твоего прекрасного муженька во всей красе.
Офис. День.
Виктор Андреевич сидел в переговорной и смотрел в окно.
Когда вошли Анна и Алла, он кивнул. Холодно. По-деловому.
Анна положила флешку на стол.
— Это всё, что вам нужно знать о Сергее. Он специально сливал информацию, чтобы не дать мне занять место главного бухгалтера. Он боялся, что я уйду из семьи. Что перестану быть удобной. Я… — она посмотрела на него. — У меня действительно было сложное прошлое. Но я его не скрывала. Ни от мужа. Ни от себя. И я не собираюсь быть заложницей вранья только потому, что кто-то решил, что он — хозяин моей жизни.
— Умно, — сказал Виктор. — И честно. Мне нравится, когда люди умеют говорить в лицо.
Он взял флешку, вставил её в ноутбук. Пять минут — и его лицо стало другим. Он больше не был холодным. Теперь он был — суровым.
— Я знаю, кто ваш муж. И я знаю, как работает шантаж. Я сам через это прошёл однажды.
Анна, вы — остаетесь. Должность — за вами. А Сергей… пусть ищет себе новую жертву.
Анна выдохнула.
Она не победила — но выжила.
А это — уже было начало.
***
Был вторник. День шёл тяжело: Анна разбиралась с отчётами, носилась между отделами, кто-то перепутал счета, у кого-то зависла база, кто-то вообще вбил дебет в кредит, как будто в угаре.
И тут — стук. Нет, грохот. Сначала в дверь. Потом — в стену. И ещё. И ещё.
— Кто там с ноги заходить решил? — бросила Алла, выглядывая в коридор.
Но Анна уже знала. Плечи напряглись сами собой. В желудке — кусок льда.
— Сергей, — выдохнула она и вскочила, но опоздала.
Он уже ввалился в кабинет. Потный, взъерошенный, с глазами, полными злобы. Как будто не её муж — а беглый сектант после суда.
— Ну, здравствуй, госпожа главный бухгалтер! — крикнул он на весь кабинет. — Ты довольна? Ты добилась! Ты мне жизнь сломала, сука!
— Выйди отсюда. Сейчас же, — спокойно сказала Анна, но голос дрожал. — Это рабочее место. Не позорься.
— Позорься? Это ты позорище, понялa?! — он швырнул в её сторону кипу бумаг, что была на столе.
Бумаги разлетелись по полу, как сорванные листья.
— Ты выдумала эту запись! Ты всё подстроила, тварь! Я тебе доверял! А ты…
— Ты МНЕ доверял? — она вышла из-за стола и встала к нему вплотную. — А когда ты сливал моё прошлое, ты мне тоже доверял? А когда с Виктором пытался меня подставить — у тебя совесть не хрустела?
— Ты… ты всё разрушила. Всё. Ты же знала, что у меня проблемы на работе. Но нет! Тебе подавай карьеру, власть, ручки в лаке и дорогие туфли! Да ты без меня никто! Я ТЕБЯ СОЗДАЛ!
— Ты меня не создавал. Ты меня душил. Ты думал, что я — твоя игрушка, твой проект, твой борщ с котлетами. А я — человек, понял, Сергей? Я — человек, который тебя любил. А ты — паразит. Сосал из меня всё, что мог.
Он занёс руку.
Только занёс.
Но этого хватило.
— Попробуй. — Она шагнула ближе, сжала кулаки. — Только попробуй ударить меня, Сергей. Я тебе клянусь, ты уедешь отсюда на каталке.
— Всё… вы слышали? — Сергей обернулся к сотрудникам, которые в шоке стояли у дверей. — Она мне угрожает! Вы все свидетели! Я теперь подам в суд!
— Подай. Только не забудь, — Анна повернулась к людям. — Вы все слышали, как он ворвался сюда, как он угрожал. У нас есть камеры. И аудиозапись. Так что, Сергей, иди. Пока сам себе хуже не сделал.
— Ты пожалеешь.
— Я уже пожалела. Что вышла за тебя.
Он молчал. Потом резко дёрнул плечом, будто хотел что-то крикнуть — но сдулся. Как пробитый матрас. Взгляд стал пустой. Он развернулся и ушёл.
Анна стояла посреди кабинета. Бумаги у ног. Тишина. Лица сотрудников — кто в шоке, кто в восхищении.
Алла медленно подошла.
— Анька. Ты только что его размазала.
Как крем на неудачном пирожном.
Анна вздохнула.
— Ты не представляешь, как мне хреново.
— Зато теперь ты свободна.
Через неделю ей пришло письмо. Электронное.
Короткое, без темы.
«Ты будешь одна. Всегда. Без меня ты никто.»
Она не ответила. Просто закрыла ноутбук и пошла на кухню.
Поставила чайник.
Взяла бокал вина.
И тихо, почти шепотом, сказала:
— А без тебя — я наконец дышу.
Эпилог
Через месяц Сергея уволили с треском. По итогу — за срыв проектов и перерасход бюджета, к Анне это отношения не имело. Её запись стала страховкой. Её правда — её бронёй.
Она оформила развод. Продала старую квартиру. Сняла новую. Без воспоминаний.
Алла — рядом.
Виктор Андреевич — уважает.
И жизнь… началась заново.
С чистого, но уже не наивного листа.
